Глава одиннадцатая о спасательном отряде и о забытом пароле.

Когда товарищи вышли на дорогу и двинулись в путь, ослик спросил Лапатапика примирительно:
- Ты как думаешь, лучше шуметь, или не шуметь. Если будем шуметь, он подумает, что нас много, и испугается. А если не испугается, тогда лучше не шуметь. Я так пони-маю.
- Палка о двух концах. Мы же не знаем, он смелый или трусливый волк, или, как там его, - сказал Лапатапик. – Если смелый, тогда лучше не шуметь. А если несмелый, – то лучше шуметь.
- А если мы ошибёмся, что тогда? - допытывался ослик.
- Тогда лучше пойдем тихо.
Внезапно позади послышались очень быстрые шаги у них за спиной. Кто-то явно пытался их догнать. У друзей ноги стали ватными, и внутри всё перевернулась от страх.
- Как ты думаешь, что надо сделать – побежать, или идти, как идём? – спросил Кормилец.
- Если мы побежим, он подумает, что мы его боимся, и точно нападёт, а если не побежим, то через пять деревьев он нас, как пить дать, догонит. Слышишь, как быстро идёт?
- Я предпочитаю встретить врага лицом к лицу, - осмелел Кормилец, - я ему по-кажу, как с ослом тягаться.
Ослик повернулся и приготовился умереть в честном бою. Он уже представлял, как его друзья будут плакать над ним, а Бублибунчик скажет последнее слово о его смелости и отваге, и о том, как он освободил целый лес от тирана и изверга. Бублибунчик скажет примерно так: « Нет с нами больше нашего товарища, нашего кормильца, в прямом смысле этого слова. Кто будет теперь растить урожай. И как мы теперь без зерна проживем».
Ослику стало очень жалко себя. Он всхлипнул, но драться с врагом не передумал. Он только закрыл глаза, чтобы не испугаться еще больше при виде чудовища. Буду драться вслепую, подумал он про себя. Но потом решил, что это сплошное малодушие, и приоткрыл один глаз: в свете луны по дороге бежал вовсе не зверь чужеродный, а круглый и пушистый Бублибунчик.
- Вы же пароль не знаете, а без пароля вам курица не откроет, - проговорил запы-хавшийся Бублибунчик. - Да и потом, разве же я вас брошу. Ни за что не брошу. Я с вами пойду. Я думал, вас не скоро догоню, а вы идете, как на прогулке, не торопитесь.
У Кормильца отлегло от сердца, и он произнес с пафосом:
- Может нам бояться надоело!
- А то боимся и боимся - не знаем кого, - поддержал ослика Лапатапик. - Пусть он нас сам боится!
Бублибунчик согласился с товарищем:
- Ты прав, у страха – глаза велики. Значит, пойдём неспеша? В своем мы лесу, или нет?
Друзья двинулись дальше. Кормилец уже пришёл в себя и был радёшенек, что ему ни с кем не пришлось сражаться.
- Знаешь что, Лапатапик, - предложил он, - пока мы идём, ты, давай, стихи посочиняй.
- Да! Посочиняй, пожалуйста, экспромтом и продекламируй, - поддержал Бубли-бунчик.
Лапатапик остановился и посмотрел на Бублибунчика с укоризной:
- Я, конечно, не против, только ты скажи сначала, что такое «экспромтом» и… другое мудрёное слово? -
- Экспромтом - это когда что-то на ходу сочиняешь, - начал пояснять Бублибун-чик.
Лапатапик не дал ему договорить:
- Ага, понял. Надо одновременно идти и сочинять, тогда это экспромт, так?
- Нет не так! Вот ты до конца не дослушал, а уже решил, что всё понял, - упрекнул его Бублибунчик. – «На ходу» я сказал в переносном смысле, то есть - сразу. Вот, тебе первая строчка в голову пришла, а за ней и всё стихотворение сложилось, и ты его тут же прочесть можешь. Вот это – экспромт.
- А «декламировать», что такое? - не удержался Кормилец.
- А, декламировать - значит читать с выражением, то есть, с чувством.
Лапатапик почесал затылок:
- Нет, я так не могу. Надо чтоб стихотворение само ко мне пришло. А так не получится.
Друзья прошли уже полпути и не услышали никаких подозрительных звуков. Гово-рить-то, они, конечно, говорили, только и прислушиваться в то же время не забывали.
- Вот полянку минуем, а там уж и рукой подать до домика Коко, - сказал Кормилец.
- И чего она свой дом так далеко построила? - удивился Лапатапик.
Бублибунчик повернул голову в сторону товарища и ответил:
- А она его не строила. Ты что, забыл? Она же к нам из другого леса перебралась. А домик ей медведь Дёма оставил, когда по семейным обстоятельством от нас уезжал. Помнишь?
- Может я и помнил, да забыл. Зато я вам сейчас экспромт продекламирую:

Звёзды в небе высоко.
Как ты там без нас, Коко?

- Она уже не без нас: мы уже пришли, - сказал Бублибунчик, показывая на светя-щееся окно чуть-чуть левее дороги.
Друзья пересекли дворик и подошли к дому.
- И чего это она калитку не закрыла, - удивился Кормилец.
- Это Ворона, наверное, забыла, - предположил Лапатапик, - сверху пролетела, а вниз не спустилась, чтоб её закрыть.
Бублибунчик подошёл к двери и постучал.
- Кто там? - Послышался голос Коко.
- Свои, открывай, мы пришли тебя охранять, - ответил ей Кормилец.

Мы к тебе пришли, Коко,
Хоть живешь ты далеко.

Пропел Лапатапик курице.
- Мне концертов не надо! Говорите пароль, а то не открою, - Коко точно выполняла инструкции Вороны.
- Сейчас скажу… Я его всё время помнил, пока шёл, - сказал Бублибунчик. – Вспомнил - «Мы к тебе за фруктами пришли».
- Вот! - добавил Кормилец.
- Не правильно, - отозвалась Коко из-за двери.
- Нет? Но я точно помню, мне так Ворона сказала, - настаивал Бублибунчик.
- А вот и не точно, - упрямилась Коко.
Ты, подруга, не дури,
Лучше дверь нам отвори.
Снова пропел Лапатапик.
- Сама, наверное, пароль забыла, а на нас сваливаешь. Бублибунчик не мог перепутать, - вступился за медвежонка Кормилец.
- Я-то? А вот и нет! У меня точно записано: «за яблоками», сказала Коко.
- Давай, снова спрашивай, а я тебе отвечу, - сказал Бублибунчик.
- Так, ты сначала постучи, а я потом спрошу, - не хотела уступать Коко.
Честно говоря, Коко уже давно узнала друзей по голосам, но решила их помучить за то, что они заставили её очень долго ждать. Когда прошлым вечером Ворона объяснила ей все про пароль и улетела, курица страшно переживала за цыплят, как бы они, ненароком, из дома не выбежали, и мучилась при мысли о надвигающейся ночи. Но цыплята были напуганы не меньше курицы, а потому вели себя тихо. Они немножко поиграли, потом забрались на кровать и стали читать книжку вслух. Цыплята читали-читали да и заснули. Коко прикрыла их одеялом и стала ждать. А когда долго ждёшь, то время тянется очень медленно. Коко поставила кресло около входной двери, села в него и застыла в тревожном ожидании. Что-то они не идут, подумала она про себя. Ночь уже давно опустилась на верхушки деревьев и вскоре окутала весь лес. Лунный свет проникал внутрь дома через тонкие кружевные занавески и создавал затейливый узор на стене, что напротив окна. А Коко всё ждала и ждала. Временами она дремала, потом пробуждалась и снова клевала носом. Она боролась со сном, как могла, но сон постепенно одолевал её всё больше и больше, и, наконец, одолел совсем.
И вот теперь Коко мучила Лапатапика, Бублибунчика и Кормильца, требуя повторить все снова, в отместку за все свои волнения.
Бублибунчик постучал во второй раз.
- Кто там? - спросила Коко.
- Мы за яблоками, - ответил хор из трёх голосов.
И тогда курица открыла дверь и подняла крыло к клюву, как бы предупреждая не шу-меть:
- Только тихо, а то цыплят разбудите.
Никто и не собирался разговаривать громко.
Рассветало. Темно-синее небо уступало место голубому. Медленно поднималось над кронами деревьев солнце, наполняя все вокруг радостным и ласковым светом и меняя цвета окружающего мира с тёмных и серых - на яркие и радостные.
Лапатапик подошел к окну и стал наблюдать за этим волшебством.
- Теперь всегда буду вставать рано. Это же надо, какую красоту пропускаешь, когда долго спишь!
Бублибунчик и ослик посмотрели на Лапатапика и улыбнулись.
- Знаешь что, Коко? - сказал Бублибунчик, поворачиваясь к курице. - Мы у тебя оставим Кормильца, а сами вернемся к Хрюне. Во двор детей не пускай и сама не выходи.
Лапатапик отошел от окна и тихо пропел:

Я, Кокоша, хоть куда -
Мишка с головой.
Если, вдруг, придёт беда –
Посылай за мной!

Все уже попривыкли к новому таланту Лапатапика и перестали удивляться. А он был рад – радёшенек, что ему никто не мешает и не просит замолчать. Он опять сочинил стишок:

Мы к тебе ещё вернемся,
Только с волком разберёмся!

- Так я и знала, - всплеснула крыльями курица, - точнее, не знала, а догадывалась. Точнее, не догадывалась, а сердце моё материнское чувствовало, что это волк. А волк для курицы - враг номер два.
- А первый номер кто? - спросил ослик.
- А первый номер - лиса. Она – зверюга хитрющая: себя бы не выдала и давно бы меня с цыплятами съела. Хотя, волки тоже умеют подкрасться незаметно и схватить жертву. «Ам» - и всё, тебя уже нет.
Бублибунчик согласился с Коко:
- Вот и я думаю, что для волка - он какой-то странный, нерасторопный что ли?
- Ты же говорил - он миролюбивый, - напомнил Бублибунчику ослик вчерашний разговор.
- Говорить-то я - говорил, только сейчас всё кажется как-то неестественно. Непра-вильно, что ли…? - задумчиво ответил Бублибунчик Кормильцу.
- Ну, мы пошли, - сказал Лапатапик и стал подталкивать Бублибунчика к выходу, - а то он сейчас как начнёт разглагольствовать, так до вечера не остановить.

Надо экономить время,
А поэтому - пока.
Мы поймаем нынче зверя,
Потрясем его слегка.

Лапатапик прочёл последнее, что ему пришло в голову, поклонился и открыл дверь:
- Кормилец, ты не расслабляйся. Иди, калитку за нами закрой, - сказал он, и друзья двинулись в обратный путь.